Христанская медитация
Международное общество христианской медитации
общество | группы | статьи | галерея | ссылки

МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЩЕСТВО ХРИСТИАНСКОЙ МЕДИТАЦИИ
(The World Community for Christian Meditation)
www.wccm.org

о. Лоренс Фримен OSB

Статьи > “Meditatio 2009” > “Конференция №1"


о. Лоренс Фримен

о. Лоренс Фримен OSB
"Созерцательное сердце Евангелия" (ч.1)

- Добрый вечер! Dobry wieczor! Почему вы смеетесь, когда я пытаюсь говорить по-польски? Наверное, вы обрадуетесь, кгода узнаете, что это единственные два слова, которые я знаю по-польски. Я много путешествую и иногда пытаюсь задаться целью изучения языков, но это довольно непросто. Я запоминаю четыре новых слова в день в каждой новой стране, но при этом сразу забываю три ранее запомненных. Поэтому я благодарен переводчику. Также, я благодарен Паулине, Павлу и всей польской команде WCCM, благодаря которой мы все собрались здесь. Такая встреча – это большое количество работы, растянутой во времени.

Для меня это уже четвертый приезд на «Медитатио» в Польшу. Эти встречи демонстрируют активность Святого Духа в сердцах медитаторов и польской Церкви. Цель нашей встречи, как общины, - это возможность поделиться дарами Святого Духа, даром молитвы сердца, даром того, к чему мы стремимся. Я довольно долгое время путешествую по нашему «монастырю без стен», он простирается уже более чем над ста странами по всему миру. Две недели назад я открывал ритрит в Сиднее, в Австралии. Он начался в пятницу вечером, там собралось около 240 людей со всей Австралии, которые приехали на неделю реколлекций в молчании. Архиепископ Сиднея, кардинал Джордж Пэлл, провел с нами первый вечер, открывая и благословляя эти реколлекции. И в Австралии, и в других странах, я наблюдаю одну и ту же тенденцию – жажда молитвы. Я думаю, что для Церкви во всем мире это является знаком великой надежды. Обычно, думая о голоде, мы не называем его знаком надежды. В мире на данный момент существует масса людей, которые ложатся вечером спать, испытывая физический голод. Давайте помнить о них во время нашего с вами ретрита. Но существует также и иной вид голода – голод Бога. Мы должны понять природу этого голода. Если мы сможем ее понять, его опыт станет для нас великой благодатью и великим даром. Думаю, мы все оказались здесь именно по той причине, что каждый из нас ощутил такой голод. Мы ищем в глубине нашей собственной традиции, в мудрости этой традиции, путь утоления этого голода.

Я благодарен за гостеприимство и организацию этой встречи всей Вроцлавской общине, отцам доминиканцам и отцу Войчеху.

Мы должны помнить, что собираемся тут в духе нашей общей веры. Каждый из нас может выражать эту веру иначе. Каждый из нас имеет несколько иной подход к этой истине. Но существует единство этих поисков, в которых мы все участвуем. Давайте помнить, что это единство можно найти во Христе. Нашим учителем во время этой встречи будет Иисус – наш внутренний учитель. Св. Августин говорил, что Иисус является нашим учителем молитвы, потому что молится в нас, вместе с нами и за нас. Давайте проведем минуту в тишине, в ожидании того, что прийдет к нам в эти дни. Откроемся к этому присутствию.




Колокольчик, звуком которого о. Лоренс открывал каждую медитацию


Первый шаг – это стать присутстсвующим для самого себя. Не только для поверхностного, мыслящего себя, но для себя, которого мы находим в самой глубине, в сущности нашего бытия. Найди самого себя, того, кто является для тебя тайной. Когда мы станем присутствующими для себя, только тогда сможем стать такими и для других. Мы видим, как распадаются барьеры страха, беспокойства, подозрительности, враждебности. Становясь присутствующими для себя и для других, мы становимся присутствующими для Бога. Для Бога. Который присутствует для нас во Христе.

Что привело нас сюда? Каждый из нас пребывает в собственном путешествии, смысл которого в том, что мы должны прожить наши жизни в мире и радости, проходя через жизненные трудности. Это не просто абстрактное объяснение, это опыт истины на уровне, намного более глубоком, чем слова. Наш собственный смысл жизни, становясь опытом, всегда выводит нас за грань нас самих, за грань наших собственных эгоистичных устремлений. Прикоснуться к этому истинному смыслу мы можем непрерывно возрастая и развиваясь. Каждый из нас уникален, и обладает единственной в своем роде историей, но мы обретаем этот смысл только во взаимосвязанности с другими. Мы открываем себя в отношениях с другими, в разных формах коммуникаций. Это часть нашей культуры, - и польской, и христианской, и современной культуры в целом. Наша жизнь и наша идентичность постоянно пересекается с жизнями и идентичностями других людей.

Вчера в Англии я видел весьма контроверсионную телепередачу - выступал лидер английской национальной партии, радикально-правой неофашистской организации, которая имеет весьма незначительную поддержку электората на выборах. Этот лидер был приглашен, чтобы принять участие в одной из крупнейших дискуссионных телепрограмм. Публика в студии приняла его довольно жестко. Он рассказал о своей идеологии и политической программе, опирающейся на расизм. Он говорил о том, что мы должны иметь белую Британию, отправить черных и азиатов обратно. Слушая его, я попытался понять, каким состоянием сознания нужно обладать, чтобы иметь такие убеждения. Можно было заметить, что одной из особенностей этого состояния является закрытость, исполненность страхом, гневом и ненавистью. Поле деятельности такого сознания довольно ограничено. Он не был в состоянии понять, что общество, к которому он принадлежит, уже является мультирасовым. Это уже произошло. И это не так уж плохо. Его сознание по сути опирается на фантастическое представление о расовой чистоте. Кроме того, что аудитория в зале постоянно атаковала его и высмеивала его точку зрения, и абсолютно справедливо - подобные взгляды необходимо демонстрировать, их нужно вытаскивать на белый свет. Но, также, я не мог не ощутить определенной жалости к этому человеку. Он был настолько замкнут, настолько неспособен открыть свое сознание. Этот человек, как и многие другие люди в мире, похожие на него, обладал сознанием, которое я назвал бы абсолютной противоположностью католическому [1] , вселенскому сознанию.

Тут, в Польше, слово «католический» имеет несколько специфическое значение, - откровенно говоря, для поляков оно значит «римо-католический». «Римо-католический» обозначет прекрасную традицию, это прекрасное выражение. Но в христианской традиции католицизм не ограничивается исключительно римской версией. Католицизм – это состояние сознания, обозначенное ранними отцами Церкви, как сознание, открытое в той же степени, что и сознание Христа. Во Христе нет ни иудея, ни эллина, ни свободного, ни раба, ни мужчины, ни женщины. Поразительное утверждение раннехристианской веры! Во Христе все людские ограничения преодолимы, - включая даже самые базовые различия. Мы преодолеваем эти различия во Христе. Это преодоление является раскрытием, реализацией человеческого сознания. Мы не сможем открыть сознание без того, чтобы выйти за наши собственные ограничения, - например, за те, что были так заметны в этом несчастном человеке в телепередаче. Ограничения, которые делают нас слишком привязанными к определенным социальным группам, к существующим разделениям. Ограничения, благодаря которым мы видим мир исключительно в категориях «мы» и «они». Но католическое сознание – это сознание Христа, оно открыто для единства всего сущего. Наш путь христианина, наше возрастание на этом пути – это расширение нашего сознания до широты сознания Христа. Инстинкт католического сознания – это включение всего и всех, радость от единства, а не разделения или исключения. Если мы хоть на миг испытаем это состояние сознания, эту жизнь Духа, мы станем желать его все больше и больше. Мы захотим дорасти до уровня абсолютной полноты жизни во Христе. Целью нашей жизни тогда станет исполнение, достижение этой полноты. Мы перестанем трястись над нашими мелкими, узкими идентичностями. Это не будет отторжением других людей, ведь они не отличаются от нас самих. Мы сможем распознать присутствие Христа в каждом, кого встретим. Я надеюсь, что каждый из нас сможет использовать эти дни нашей встречи для возрастания в этом истинно католическом сознании. Мы будем искать смысл нашей собственной истории в контексте нашей традиции, а то, что заставило нас встретиться здесь, - это живая традиция. Традиция не является чем-то, запертым на ключ в библиотеке или в музее. Традиция подобна текущей реке. Само слово «традиция» происходит от слова «передача», то есть движение. Традиция движется сквозь историю, обновляя время и придавая новые очертания тому, что изначально призвана нести, передавать. Это жизнь Духа Святого в Церкви. Именно опыт этой традиции открывает наши сознания, делает их истинно католическими, а христианин, более, чем кто-либо другой, должен уметь сохранить свое сознание широким и открытым. Св. Августин сказал, что целью христианской жизни является открыть «око сердца», благодаря которому можно видеть Бога. В эти дни, я надеюсь, мы сможем хотя бы немного приблизиться к пониманию того, что означают эти выражения - «око сердца» и «сознание Христа». Понимание этих символов нашей традиции откроет для нас нечто превосходящее наш собственный, личный уровень, мы узнает нечто о себе, как о части Тела Христа. Мы откроем нечто большее, чем наше собственное ограниченное «я». Именно для этого мы собрались здесь. По крайней мере, я здесь именно для этого, - думаю, вы тоже. Я хотел бы поделиться с вами этой частью христианской истории, христианской традиции, которая касается природы самой молитвы. Когда мы думаем о молитве, мы должны воспользоваться нашим открытым сознанием. Мы должны понять суть сердца [2] .

Сейчас я хочу поговорить о традиции христианской медитации, как о форме молитвы, которую мы собираемся практиковать в эти дни. Начнем со слов Иисуса. Если мы называем медитацию христианской, мы должны понять, как этот путь молитвы связан с учением Христа. Что говорит нам Иисус о молитве? В Нагорной проповеди он говорит, что мы должны быть очень осторожны с внешней формой молитвы. Он говорит, чтобы мы не были, как лицемеры, которые стоят на углах улиц, одетые в свои длинные белые одежды (во время лекций о. Лоренс был облачен в традиционный белый хабит - прим. перев.). Когда люди видят их, то, должно быть, думают: «О, какой святой человек!» Мы знаем, что Иисус был очень религиозен, он посещал синагоги и храм, он придерживался иудейских законов, - ну, разумеется, кроме законов, которые были попросту глупыми с его точки зрения, законов, сотворенных человеком и противоречащих закону Божьему. К примеру, как закон о запрете на исцеление в субботу. Говорил ли Иисус, что иудаизм был плохой религией, и что Он явился, чтобы создать идеальную, лишенную недостатков религию, которая будет называться христианством? Нет доказательств, что Иисус мыслил таким образом. Он был строго соблюдающим предписания религии иудеем. В определенном смысле христианство является результатом эволюции иудаизма. Когда Иисус говорил о молитве, он не говорил о внешней религиозности. Он не оставил нам ни единого списка правил поведения или ритуалов, ни даже верований, которых мы должны придерживаться. Откровенно говоря, в учении Иисуса можно увидеть критику не только иудаизма, но и вообще любой религии. Опасность, которая дремлет во всех религиях, - это опасность, что сознание может стать закрытым, зацикленным на собственной истории или идентичности. Опасностью может стать также то, что религия может начать противодействовать продуктивности и креативности. Говоря о молитве, Иисус акцентирует на чем-то совершенно ином. Когда ты молишься, удались в свою комнату, говорит Он. Закрой двери. Помолись своему Отцу, который втайне. Эта комната – это сердце. Первая вещь, которую Иисус говорит нам о молитве, - «войди в свое сердце». Он призывывает не быть, как язычники, которые думают, что чем больше разных слов они проинесут, тем лучше будет их молитва. Не следует говорить слишком много, потому что, как учит нас нам Иисус, наш Отец знает, о чем мы попросим, прежде, чем мы скажем об этом. Это очень важный момент в учении Христа – сосредоточенность на внутреннем, редукция слов и глубокое доверие Богу, Его всецелому знанию нас. Иными словами, перед нами не ставится задача непрерывно информировать Бога о том, что творится в нашей жизни. Мы не должны пытаться искусственно привлекать внимание Бога. Мы также не просим Бога, чтобы он передумал. Бог знает о наших потребностях еще до того, как мы о них Ему расскажем. Далее Иисус говорит: «когда молишься, оставь свои тревоги и беспокойства». Звучит так просто, правда? Это учение Христа. Также Он говорит нам, что когда мы молимся, мы должны быть внимательны. Сосредоточьтесь на Царствии Божьем, прежде всего. Все остальное также прийдет к нам, приложится. И в конце-концов Иисус говорит, что нужно жить теперешним моментом, не задумаваясь о завтрашнем дне.

Есть и другие аспекты учения Иисуса о молитве. Он говорит о значении выдержки. Он показывает, каким образом молитва должна определять наши взаимоотношения с другими людьми. Ты должен прощать. Ты должен любить врагов. Ты должен молиться о тех, кто нас проклинает. Эти несколько моментов – сама суть того, что мы имеем в виду, когда говорим о созерцании. Следовательно, можно сказать, что Иисус – это учитель созерцания. Главным образом, он не дает нам формальных правил и предписаний. Откровенно говоря, мы получили от Иисуса только одну заповедь: люби своего ближнего. В этой заповеди можно найти три аспекта, - мы поговорим о них завтра, - любовь к Богу, любовь к ближнему и любовь к самому себе, - три базовых аспекта любви. Итак, Иисуса можно назвать учителем созерцания, и путем к этому созерцанию является Его учение о любви. О любви радикальной и вселенской. О любви истинно католичного сознания, - и откровенно говоря, божественного сознания. Он говорит нам, что Отец, как солнце, светит одинаково на добрых и на злых. Он милостив также и к неблагодарным, и к нечестивым. Это очень католичное, вселенское сознание. Абсолютное, учитывающее всех.

Одним из базовых моментов в учении Иисуса является также учение о том, что следует избегать насилия. Когда кто-то ударит тебя по одной щеке, подставь другую. В христианской истории мы видим, что далеко не всегда нам удавалось соблюдать это предписание. Оно звучит слишком идеалистично, и, как нам, скорее всего, покажется, абсолютно непрактично. Оно не будет практичным, пока мы не обнаружим его связь с учением о созерцании. Только в созерцательном опыте мы сможем найти возможность соблюдения этой заповеди любви.

Итак, говорит ли Иисус что-либо о медитации? Он не дает нам никаких точных методов молитвы, кроме молитвы к Отцу. Но в своем учении Он дает нам основу, суть молитвы, как Он ее понимает. Вопросом для нас является, как преобразить эту теорию в практику нашей жизни. Давайте перейдем к следующему периоду этой истории, которая также включает в себя и нашу встречу здесь. Триста или четыреста лет с того момента, как Иисус произнес эти слова, момент зарождения христианского монашества. Движения, которое началось в третьем или четвертом столетии в пустынях северного Египта. Я бы хотел сосредоточить внимание на одном из монахов, принадлежавших к этой традиции, потому что именно он, как никто иной, ответственнен за то, что мы собрались тут сегодняшним вечером. Его звали Иоанн Кассиан. Его учение имело влияние на Св. Бенедикта и на всю христианскую духовную традицию. Кассиан, вероятно, родился на территории, которая теперь относится к Словакии, в молодости отправился путешествовать и также побывал в пустынях Северного Египта, которые тогда были важнейшим центром христианской мысли и духовности. Традиция пустынничества является одной из величайших традиций христианства. Во-первых, это было движением мирян. Оно не было умозрительным, теоретическим, а опиралось на опыт. Отцы и матери-пустынники не спорили о идеях, они пытались жить согласно учению Христа во всей его глубине и чистоте. Их путем к реализации этой цели стало помещение молитвы в самый центр существования, понимание молитвы как главного приоритета их жизни. Они хотели научиться молиться. Итак, Иоанн Кассиан отправился в Египетскую пустыню в поисках учителя. Там он встретил множество старых и мудрых учителей, и один из них дает ему учение о молитве, которое он искал, - это был авва Исаак. Иоанн Кассиан и его друг, вместе с которым они путешествовали, спрашивают отца Исаака о молитве. Я дам вам некоторый парафраз того, что сказал им отец Исаак, - это не будет дословная цитата, а скорее мое понимание того, что он им сказал.

о. Лоренс Фримен

Так случилось, что у меня с собой имеется колесо от телеги. Поразительное стечение обстоятельств, не так ли? Честно говоря, я не вез это колесо с собой из Лондона, - думаю, его просто не пропустил бы контроль в аэропорту. Впрочем, мне стоит подумать о том, как бы взять его с собой и в дальнейшем всегда путешествовать с ним, потому что оно как нельзя лучше подходит в качестве иллюстрации к тому, о чем я собираюсь говорить. Словом, отец Исаак сказал им вот что. Молитва подобна колесу. Колесо вращается и куда-то едет. Но когда колесо не прикасается к земле, оно не может пребывать в пути. Оно должно находиться в посточнном контакте с землей. Это значит, что молитва должна быть частью нашей повседневной жизни – нашей реальной жизни. Иными словами, речь идет о практике, а не о теории. Это колесо всегда движется в направлении Бога. Разные спицы этого колеса можно уподобить различным формам молитвы.

Вы можете сейчас дать название некоторым из этих спиц?

Люди в зале: Например, Розарий. Литании. Песнопения. Бревиарий. Lectio Divina.

Кто-то: Медитация!

о. Лоренс: Да, думаю, довольно легко было догадаться, что в результате я веду именно к этому. Но да, конечно, медитация является одной из этих спиц, - сейчас мы будем говорить об этом. А не могли бы вы назвать и другие формы молитвы?

Кто-то: Танец!

о. Лоренс: Отлично, вполне может быть.

Люди: Благодарственная молитва. Работа.

о. Лоренс: Что-нибудь еще? Все? Ну надо же, мы находимся в Польше, в такой католической стране, и никто еще не назвал Святую Мессу. А, вы назвали? Замечательно, здесь присутствует по крайней мере один католик!

Люди: (смеются)

о. Лоренс: Откровенно говоря, в этом колесе можно было бы обнаружить еще двадцать подобных спиц. Существует очень много форм молитвы. Ни одна из этих форм не исключает другую в католическом сознании. Разве были бы мы хорошими католиками, утверждая, что единственным способом молитвы является Розарий? Или же, что наилучшим способом молитвы является чтение бревиария? Или же, что розарий является плохим способом, а вместо этого все мы должны, допустим, танцевать? Католическое сознание способно распознать единство всех этих форм молитвы. Мы молимся в разное время и разными способами, мы имеем разные темпераменты и особенности. Некоторые из нас более преданны, - многие из вас в этом году уже были в паломничестве в Ченстохове? – вижу, что, как минимум, не все. Впрочем, это вовсе не значит, что кто-то из вас молится больше, а кто-то – меньше.

Можно сказать, что существует также несколько базовых, основных элементов молитвы. Я бы даже сказал, что таких фундаментальных элемента три: созерцание, Евхаристия и Святое Писание. Но они могут принимать различные формы. Некоторые из нас делают ставку на интеллект, и они предпочитают скорее изучать Святое Писание, а другие проявляют свою преданность, много и часто ходя в паломничества к святым местам. Разве можно сказать, что одни являются большими католиками, нежели другие? Конечно, нет. Но мы также должны понять, что за всем этим многообразием кроется единство. Это то место, где встречаются все спицы нашего колеса. Где они встречаются? – в центре, в сердцевине колеса. И что же мы видим в центре колеса?

(поворачивает колесо и смотрит на зал сквозь центральное отверстие для оси)

Что находится в сердцевине колеса?

Люди: Ось.

Кто-то: Ничего. Пустота!

о. Лоренс: О, это звучит весьма по-буддистски! Пустота! Опасность!

Люди: (смеются)

о. Лоренс: Можно сказать, что в центре нашего молитвенного колеса находится сознание Христа. Каждая из форм молитвы является христианской, потому что сосредоточена на сознании Христа, на молитве Христа. Св.Павел говорит: "мы не знаем, как молиться" -странное утверждение, заставляющее нас задуматься, -"но Святой Дух молится в нас". Это и есть христианская молитва. Молитва, в которой мы не сосредотачиваемся ни на форме, ни на нашем собственном ограниченном молитвенном опыте, но на самой молитве Иисуса. Уже живу не я, но Христос живет во мне. Уже не я молюсь, но Христос молится во мне. Это и есть смысл христианской молитвы.

Это и есть эта базовая теология медитации, которую мы будем практиковать в эти дни. Еще одним способом, которым можно объединить все эти виды молитвы и более полно понять этот символ, является вопрос, что же проходит сквозь центр колеса. В центре любого колеса должен находиться неподвижный, стабильный элемент [3]. Без этой недвижимости, покоя невозможно никакое движение. Когда мы начинаем размышлять о молитве, мы вступаем в область парадокса. Эта неподвижность является концентрацией энергии, которая и вызывает движение. Без неподвижности не будет движения. Пребудь в покое и познай, что Я – Господь, - читаем в псалме.

Думаю, что ответ отца Исаака Иоанну Кассиану более-менее соответствовал сказанному выше, - и сказано это было, как ответ на вопрос Кассиана: «Расскажи нам о молитве». Когда их разговор подходил к концу, подходило к концу и девятое собеседование Кассиана (произведение Иоанна Кассиана "Десять собеседований отцов, пребывающих в Скитской пустыне"). Он написал, что переполнен благодарностью и вдохновением благодаря такому представлению о молитве. Впрочем, он также написал и о том, что, уже ложась спать, он вдруг понял, что так и не спросил отца Исаака, как же, собственно, это делается. Должны ли были они просто сесть и раздумывать о вещах, о которых услышали? Может, существует какой-то путь? Как же, собственно, приблизиться к центру колеса? К сердцу, о котором говорит сам Иисус? К своей «потайной комнате»? На следующий день Кассиан и его друг вернулись к отцу Исааку и попросили рассказать, как же этого достичь. И тогда отец Исаак сказал им нечто поразительное. Он сказал им: «Вы задаете правильный вопрос. Задавая правильные вопросы, вы уже готовы понять сказанное мною». Этот же вопрос задают и люди сегодня. Как молиться? Какой из видов молитвы способен привести меня к центру этого колеса? Для многих людей на свете некоторые спицы колеса утратили свой смысл. Возможно, в польском, весьма религиозном, обществе, таких людей не так уж и много, но, думаю, что и тут найдется немало тех, кто задается вопросом, что бы это все значило. Каков истинный смысл всех этих форм молитвы, которым меня учили, когда я был ребенком. Этот вопрос следует задать. Он вовсе не является признаком утраты веры. Скорее, он свидетельствует о голоде, благодаря которому мы пребываем в поиске более глубокой и зрелой веры. Св. Павел говорит нам, что мы должны возрастать в нашей вере. На этот вопрос отец Исаак отвечает следующим образом: Я расскажу вам о способе, который мы назваем «чистой молитвой». Он также говорит об этом методе, как о традиции, о чем-то, передаваемом начиная от самых первых отцов-пустынников, которые, в свою очередь, получили это знание, передаваемое еще с апостольских времен. Отец Исаак подчеркивает древность этой традиции, ее корни, достигающие самых начал христианства. Он говорит, что главной проблемой, с которой мы все боремся, когда приближаемся к центру, к «потайной комнате» нашего сердца, является наш ум. Мы никак не можем освободиться от нашего ума, мы погружены в него. Наш ум является хронически рассеянным. Созерцание же является пребыванием в настоящем моменте. Бог говорит: «Я есмь». Но мы крайне редко находимся в настоящем моменте. Откровенно говоря, только одна наша часть всегда пребывает в настоящем моменте – наше тело. Именно поэтому наше тело никогда нам не лжет. Иногда мы пользуемся телом, чтобы обманывать, например, мы хотим, чтобы наше тело выглядело несколько иначе, чем это есть в реальности, но тело всегда присутствует здесь и сейчас. Поэтому нам стоит обратить на него свое внимание. А вот ум крайне редко находится в настоящем моменте. Мы думаем о прошлом, - иногда о том, что произошло буквально только что, а иногда и о весьма далеком прошлом. Также, мы периодически размышляем о будущем. Отец Исаак говорит, что мы должны справиться с проблемой нашего рассеянного ума. Мы должны привести его к настоящему моменту, к моменту Христа. Он говорит также и о способе, с помощью которого можно этого достичь. Он говорит: «Выбери себе какое-нибудь слово, фрагмент Писания, молитвенную формулу, и повторяй этот краткий фрагмент в уме и в сердце, беспрерывно. А когда ты станешь рассеиваться в своих мыслях, снова возвращайся к повторению этого фрагмента или слова». И далее он в христианских категориях описывает смысл этой очень простой молитвы. Он говорит: «Произнося свое слово, ты отбрасываешь все свои мысли и идеи. Ты отрекаешься от всего богатства своего воображения и мысли. Ты получаешь опыт первого из благословений, нищеты духа». Чем же является эта нищета духа? ...

Нищета – это когда не обладаешь ничем. Это – нищета духа. "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное" (Матф 5:3). Это и есть медитация, котрой мы обучаем, и в которой мы будем упражняться в эти дни. Это не единственная форма молитвы. Она не заменяет других, остальных форм, но благодаря ей, очень простым и непосредственым образом, мы переносимся в ту неподвижность, из которой произрастает познание Бога. Мы погрузимся в нищету духа, которая приведет нас в Царствие Божие и – не будем бояться этого слова – приведет нас к пустоте, к пустоте Христа. Новый Завет употребляет это слово в отношении Иисуса [4]: Иисус сделал себя пустым. И мы, очевидно, должны сделать себя пустыми, в вере и любви. Откровенно говоря, это и есть работа любви. Чем больше мы будем понимать опыт медитации, чем больше будем в нем возрастать, тем больше мы будем видеть его связь с опытом любви в нашей жизни.

Когда мы только начинали обучать медитации в нашем Лондонском Центре, одна женщина пришла встретиться с Джоном Мейном после занятий, через неделю или две. Тогда она сказала: «Не понимаю, что происходит, но медитация абсолютно изменила мое видение всего, что происходит вокруг. Все стало другим. Единственное, с чем я могу это сравнить, - с влюбленностью». И отец Джон ответил ей: «В общем-то, так и есть». В христианской традиции, медитативный и созерцательный труд – это труд любви. В конце-концов, если мы кого-то любим, мы хотим максимально приблизиться к его сердцу. Это встреча двух сердец, - твоего и другого человека. И если ты получишь опыт потери себя в другом человеке, ты получишь опыт этой нищеты духа, пустоты.

В этом собеседовании Кассиана далее мы читаем довольно длинный рассказ отца Исаака о тех разнообразных опытах, через которые мы проходим, практикуя медитацию. Он описывает череду разных состояний сознания, а также говорит, что, в каком бы ты ни был состоянии сейчас, никогда не прерывай этой работы, этого повторения слова, когда легко и когда трудно, и тогда, когда медитация кажется радостным и мирным событием, и тогда, когда она кажется сложной и неспокойной. То, о чем я сейчас говорю, возможно, знакомо некоторым из вас, тем, кто уже медитирует. Для кого-то же это, возможно, является чем-то совершенно новым. Раньше никто нас ничему такому не учил. Если бы мы воспитывались в доктрине ортодоксальной, православной церкви, не исключено, что мы бы услышали об этом давным-давно, в самом начале нашего духовного пути. Наше общество учит такой форме молитвы – христианской медитации – во многих школах в целом мире, нас приглашают многие епископы и архиепископы, чтобы мы обучили медитации детей в школах. На прошлой неделе я встречался с новым архиепископом Вестминстера в Лондоне, который является патроном нашей медитативной общины. Он обратился к нам с речью, в которой подчеркивал важность медитации для детей. Наиболее интересным в программе детской медитации является то, что мы наконец можем понять, насколько она является простой. Дети могут медитировать, и более того, они любят медитировать. Это приносит им ощущение счастья. Также, очень быстро заметна польза, которую медитация приносит детям. Учителя говорят, что после этого процесс обучения облегчается, и дети также начинают лучше относиться друг к другу. Наблюдая за этими прекрасными сценами, когда дети сидят неповижно, в тишине, медитируя, родители и учителя настолько проникаются, что начинают медитровать также.

Перед перерывом я также хотел бы перейти к третьей части этой истории, благодаря которой мы встретились здесь. Это история о. Джона Мейна. Джон Мейн родился в Лондоне в 1926г. в семье ирландских католиков. Образование он получил у иезуитов, во время войны служил в армии, а также изучал юриспруденцию в университете, затем вступил в британские дипломатические службы, и был выслан на Дальний Восток, в Малайю. Однажды он получил задание встретиться с индийским монахом, который занимался большим количеством миротворческой и благотворительной деятельности в регионе. Джон Мейн начал общаться с этим монахом и, проводя с ним все больше времени, начал ощущать, что находится в присутствии человека святого, очень цельной натуры. Это был не просто человек добрых дел, но и доброго сердца. Они обсуждали духовную жизнь, молитву, и монах рассказал о медитации, о том, каким образом ее практикует его собственная община и традиция. Он описал способ, смещающий центр молитвы из ума в сердце, способ, с помощью которого они отбросывают образы и мысли нашего ума, входя в самое сердце, а также то, что они используют мантру, святое слово, которое повторяют во время медитации. Джон Мейн, верный католик, посещающий мессу ежедневно, был очарован простотой этой формы молитвы. Он сказал: «Я являюсь практикующим католиком, но я хотел бы, чтобы Вы научили меня медитировать таким образом». Монах ответил: «Конечно, и я думаю, что благодаря этому ты станешь только лучшим христианином». Также он добавил, что обучение медитации предполагает абсолютно серьезный подход. «Что Вы имеете в виду, говоря о серьезности?» «Я хочу сказать, что серьезное отношение в данном случает – это медитация дважды в день, утром после сна и вечером после работы». Джон Мейн принял эту дисциплину, включив ее в свою молитвенную практику, и в свою повседневную жизнь. Постепенно такая молитва становилась все более важным элементом его духовной жизни.

Через несколько лет он возвратился в Европу, став профессором юриспруденции, а позже ощутил свое главное призвание и стал бенедиктинским монахом. Это было в начале 50х годов. Джон Мейн решил обсудить с настоятелем тему этой формы молитвы, тему медитации. Можно только представить себе его разочарование, когда в ответ он услышал: «Брат, это не христианский способ молитвы. Ты должен прекратить молиться таким образом. Вернись к другим формам молитвы» (которые, - то есть, другие формы, - Джон Мейн, конечно же, и так практиковал). В своем послушании он оставил эту практику, позже описывая этот период своей жизни как духовную пустыню. С другой стороны, у него, конечно же, остались другие формы молитвы, работа и учеба. Впоследствие его отправили в Америку, где он должен был возглавить школу, основанную бенедиктинцами. Это было во второй половине 60х годов. Это был довольно своеобразный период: многие монахи тогда покидали свои общины, чтобы жениться, среди студентов процветала наркомания, сгущалось ощущение кризиса. Однажды в монастырь пришел юный студент с просьбой дать ему совет. Он сказал, что путешествовал по Азии, Индии и заинтересовался их медитативной традицией. Он спросил, нет ли чего-нибудь подобного в христианстве, можно ли медитировать, не выходя за рамки христианской традиции. Джон Мейн желая помочь этому молодому человеку, начал анализировать историю Церкви, и это привело его к истокам собственной монашеской традиции, и, среди прочего, к тем самым беседам Иоанна Кассиана. Как вы думаете, что он ощутил, когда прочитал эти слова отца Исаака? – Он узнал их. Теперь все было иначе. На этот раз это была фундаментальная и базовая часть христианской традиции, не противоречащая теологии и вере. Теперь он знал это, и по возвращению в свой монастырь в Лондоне, ему удалось основать медитативный центр. Вскоре он также был приглашен в Канаду, чтобы основать и там бенедиктинскую общину, главной целью которой должно было стать как раз обучение именно этой форме молитвы. Он учил медитации в течение следующих семи лет.

Джон Мейн умер в возрасте пятидесяти шести лет. Я долгое время помогал ему, но в тот момент испытав замешательство, еще когда он был жив, я спросил его, что должен делать дальше: «Ты взялся за прекрасное дело, но оно все еще в начале пути и нуждается в долгом, упорном развитии». Он на мгновение задумался, улыбнулся и сказал: «Делай то, что должен делать». Я ответил: «Спасибо!» Это был прекрасный совет. Ведь на самом деле я чувствовал, что продолжать дело о. Мейна и было моим долгом. Люди приходить в наш центр, появлялось много желающих научиться медитировать. Некоторые из них какое-то время жили с нами в общине, потом возвращались домой, стараясь практиковать медитацию в своей повседневной жизни. Для многих было не так-то просто медитировать самостоятельно, - и потому стали организовываться первые небольшие группы. Они собирались раз в неделю, чтобы медитировать вместе. На данный момент такие группы существуют уже более чем в ста странах. Вместе с развитием групп росло и наше общество, благодаря чему мы сегодня присутствуем здесь, - именно благодаря польским участникам Международного Общества Христианской Медитации. Это история, в которой участвуем мы все, - по крайней мере, так рассказываю эту историю я, на самом деле она намного больше. Мы всегда должны что-то выбрать, чтобы о чем-то рассказывать, какие-то основные элементы. Мы видим, как созерцательная молитвенная традиция снова возрождается в наше время. Она способствует обновлению Церкви, являясь одним из важнейших элементов сегодняшней духовной жизни. Наше общество взаимодействует со многими епископами во всем мире, сея это зерно созерцания. Я не утверждаю, что это единственный путь, но это единственная история, которую я могу рассказать. Эта история не эксклюзивна. Мы все являемся ее частью.

Недавно в Южной Америке я проводил презентацию, которая также синхронно переводилась. Мне сказали: «Благодарим Вас за лекцию, но она была слегка длинновата» …

(смех в зале)

…я ответил: «ну, в этом нет моей вины. Это все переводчик. Он постоянно повторяет все, что я уже сказал».

(смех в зале)

Это был первый удар по моему чувству уверенности в себе. Второй раз был в Лиссабоне, этим летом. Я читал лекцию для довольно большой группы четырнадцатилетних подростков и, хотя у нас был перводчик, я вдруг понял, что все они понимают по-английски. В результате все получилось слегка монотонным. Но после медитации я спросил, какие у них возникли вопросы или комментарии. Один довольно самоуверенный молодой человек поднял руку и сказал: «Отче, я хотел бы поблагодарить Вас за визит. Правда, лекция показалась мне немного скучноватой …

(смех в зале)

… но зато медитация принесла покой».

И тогда я подумал, что медитация также делает нас откровенными, а мы должны стремиться к истине, и эта критика попала точно в цель: ведь практика медитации гораздо важней и эффективней, чем любые лекции.







[1] Слово "католическая" происходит от греч. прилагательного "кαΘoλiкη'" ("всеобъемлющая", "всецелая", "вселенская", "всеобщая").

[2] Отцы Церкви, часто употребляли в своих духовных наставлениях слово "сердце", kardia (греч.), подразумевая под ним средоточие человеческой природы, которая в своем полном составе должна стать pnevmatikos (греч.), духовной.

[3] "Движение предполагает неподвижный перводвигатель" (Фома Аквинский). "Начало и первое в вещах не подвержено движению, а само вызывает движение" (Аристотель).

[4] Кенозис, греч. κένωσις — «опустошение», «истощение», греч. κενός — «пустота». «Уничижил [εκένωσεν] Себя Самого, приняв образ раба…» (Фил.2:7)


Перевод - Мария Захарова



 

Международное Общество Христианской Медитации


Рассылка новостей
Подпишитесь на рассылку новостей и обновлений.

www.wccm.ru
wccm.org.ua
www.christian-meditation.com.ua




Христанская медитация Христанская медитация